Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное

И защитники мнения: «Откуда там взяться угольным залежам?» – начали склонять знамёна перед защитниками мнения: «А почему бы им не быть там?» Да, угольные залежи там были и притом очень значительные. Земли вокруг Северного полюса таили пласты драгоценного горючего, скрытого в недрах этих областей, которые были покрыты некогда роскошной растительностью.
Но, потерпев поражение в вопросе об угольных залежах в сердце Арктики, в существовании которых теперь нельзя было сомневаться, враги в отместку стали нападать на вопрос с другой стороны.
– Будь повашему! – сказал однажды Донеллан, сойдясь с Барбикеном лицом к лицу во время публичного спора, устроенного в зале самого Пушечного клуба. – Будь повашему!.. Я согласен, даже сам утверждаю: во владениях, приобретённых вашей Компанией, эти залежи существуют. Но попробуйтека их разработать!
– Вот это мы как раз и сделаем, – ответил спокойно Импи Барбикен.
– Тогда переходите восемьдесят четвёртую параллель25, северней которой ещё не заходил ни один исследователь!
– Мы её перейдём.
– Дойдите до самого полюса!
– И дойдём.
Видя, с каким хладнокровием, с какой уверенностью отвечает председатель Пушечного клуба, видя, как упорно и логично он защищает своё мнение, заколебались даже самые упрямые. Они понимали, что перед ними человек, ничего не потерявший из своих прежних свойств, спокойный, холодный, сосредоточенный, человек глубокого ума, точный, как хронометр, предприимчивый, дерзкий и неуклонно стремящийся к практическим целям даже в самых своих отчаянных предприятиях…
Все, знавшие бешеный нрав майора Донеллана, понимали, что почтенный джентльмен испытывает неистовое желание задушить своего противника.
А он держался крепко – этот председатель Барбикен. Ведь он был из тех американцев, которые, по образному выражению Наполеона, обладают моральной и физической «плавучестью», и, значит, не боялся штормовой погоды. Его враги, соперники и завистники прекрасно это знали!
Всё же, поскольку насмешникам нельзя воспретить насмешничать, именно в этой форме проявилось раздражение против новой Компании. Председателю Пушечного клуба приписывали самые нелепые проекты. Появились многочисленные карикатуры. Особенно распространены они были в Европе, а больше всего – в Соединённом королевстве, где никак не могли переварить поражения, которое фунт потерпел от доллара.
Вот как! Этот янки утверждает, что он достигнет Северного полюса! Он ступит туда, куда не ступала ещё нога человека! Он водрузит флаг Соединённых Штатов на единственной точке земного шара, вечно пребывающей в неподвижности, тогда как всё остальное на земле участвует в её суточном движении!
На витринах больших книжных магазинов и ларьков, как в столицах Европы, так и в главных городах Американской федеральной республики – в этой свободнейшей стране, – появились наброски и картинки, изображавшие, как Барбикен изыскивает самые необыкновенные средства, чтобы добраться до полюса.
Вот дерзкий американец и его коллеги по клубу, вооружившись кирками, долбят туннель сквозь плотные подводные льды от первых ледяных торосов до девяностого градуса, намереваясь вылезти на поверхность как раз в том месте, где проходит земная ось.
Вот Импи Барбикен в сопровождении Дж.Т.Мастона (очень похоже изображённого) и капитана Николя спускаются на воздушном шаре к этой желанной точке и ценою ужасных усилий, перенеся тысячи опасностей, наконец добывают кусок угля весом… в полфунта. Это всё, что оказалось в прославленных угольных пластах приполярных областей.
В одном номере английского журнала «Пэнч» был нарисован Дж.Т.Мастон, служивший мишенью карикатуристам не реже своего друга. На этом рисунке секретарь Пушечного клуба, влекомый непреодолимым притяжением магнитного полюса, никак не мог оторвать от земли своего железного крючка.
Знаменитый математик, заметим кстати, был человек слишком горячий, чтобы спокойно принять эту насмешку над своим физическим недостатком. Он чрезвычайно негодовал, и легко себе представить, что миссис Эвенджелина Скорбит вполне разделяла его справедливое негодование.
Карикатура в брюссельском журнале «Волшебный фонарь» изображала Импи Барбикена и членов правления Компании в виде несгораемых саламандр среди бушующего пламени: чтобы растопить льды полярного океана, они решили налить поверх льда спирту и затем подожгли спиртовое море, так что полярный бассейн стал похож на огромную миску с пуншем! Играя на слове «punch»26, бельгийский художник дошёл в своей непочтительности до того, что изобразил председателя Пушечного клуба в образе смешного Петрушки! Но наибольший успех имела карикатура, напечатанная во французском журнале «Шаривари» за подписью художника Стоп. В уютно обставленном чреве кита Импи Барбикен и Дж.Т.Мастон сидели за столиком и играли в шахматы, ожидая благополучного прибытия. Как новоявленный пророк Иона, председатель Пушечного клуба не задумался дать себя проглотить – вместе со своим секретарём – огромному морскому млекопитающему; пройдя подо льдами при помощи этого нового способа передвижения, они рассчитывали добраться до недостижимого полюса Земли.
Но сколько ни бесновались карандаши и перья, невозмутимый председатель Компании сохранял спокойствие. Пусть говорят, кричат, рисуют, насмехаются!.. Он продолжал своё дело.
И вот правление Компании, в чьей полной власти было эксплуатировать полярные владения по праву, полученному от федерального правительства, вынесло решение открыть общественную подписку на сумму в пятнадцать миллионов долларов. Были выпущены акции, по сто долларов каждая, и притом сразу за наличные. И что же? Вера в Барбикена и К° была так сильна, что подписчики валом валили. Но, надо признаться, они состояли главным образом из обитателей тридцати восьми штатов Федеральной республики.
– Тем лучше! – восклицали участники Арктической промышленной компании.
– Предприятие будет чисто американским!
Короче говоря, репутация Компании Барбикена была так прочна, биржевики настолько не сомневались, что Компания выполнит свои обещания, так твёрдо верили и в существование угольных залежей у Северного полюса и в возможность их разработки, что к 16 декабря акции были раскуплены и капитал Компании составил наличными пятнадцать миллионов долларов.
Эта сумма почти втрое превышала сумму, собранную Пушечным клубом для великого опыта – отправки снаряда с Земли на Луну.

ГЛАВА ШЕСТАЯ,


в которой внезапно прерывается телефонный разговор между миссис Скорбит и Дж.Т.Мастоном

Барбикен не только утверждал, что верит в достижение своей цели; он действительно был уверен в полном успехе и только потому решился открыть подписку на акции.
Итак, в самом недалёком будущем Северному полюсу предстояло сделаться достоянием человека.
Очевидно, Барбикен и его товарищи нашли средство сделать то, что не удавалось до сих пор никому. Они задались целью перешагнуть восемьдесят четвёртую параллель, вступить во владение обширной областью, приобретённою с аукциона и, водрузив на ней американское знамя, прибавить к его голубому полю ещё одну звезду в честь нового штата союза.
– Фантазёры! – продолжали повторять европейские делегаты и их сторонники в Старом свете.
А между тем ничего не могло быть проще, практичнее и разумнее того средства, которое «Северная полярная компания» готовилась применить для того, чтобы овладеть Северным полюсом. Это средство было уже изобретено Мастоном, знаменитым математиком. Его мозг, прикрытый гуттаперчевой заплатой, был очагом фантастических и смелых планов.
Секретарь Пушечного клуба, как не раз было сказано, отличался необыкновенной способностью к математическим вычислениям, выкладкам и т. п. Для Мастона не существовало затруднений в математике.
Ах, эти коэфициенты, показатели степени, радикалы и другие знаки алгебраического языка! С какой лёгкостью они выпархивали изпод его пера или, вернее, изпод мелка, укреплённого в его железном крючке, так как он предпочитал работать на чёрной доске. Здесь, на пространстве десяти квадратных метров – меньше ему бы нехватило – он с жаром предавался алгебраическим вычислениям. На его доске не было обыкновенных мелких цифр: это были цифры огромные, фантастические, начертанные рукою пылкого гения. Цифры 2 и 3 выступали важно, как бумажные петушки; цифра 7 возвышалась, как виселица, нехватало только повешенного; 8 – смотрела на вас, как большие очки, а 6 и 9 – далеко расчёркивались своими длинными хвостами.
А буквы в его формулах, первые буквы алфавита – а, в, с, которыми он обозначал величины, известные или данные, и самые последние буквы – х, у, z, которые применялись у него для величин неизвестных, – какая жирная определённая линия, без теней и недомолвок! Особенно замечательна была буква z: она судорожно извивалась, как молния в небе. А какое изящество в греческих буквах ?, ?, ?, – им позавидовали бы Архимед и Евклид!
Чисто и безупречно начертанные мелом знаки действия были просто чудесны: + определённо указывал, что он означает сложение двух количеств; – был скромнее, но выглядел всё же вполне прилично. = эти две чёрточки, неоспоримо одинаковые, говорили о том, что Мастон гражданин страны, где равенство не является пустым звуком, по крайней мере в отношении белокожих. С тем же размахом и также внушительно были выполнены знак <, знак > и знак ?.
Но что было его настоящим триумфом, так это знак ??, который обозначает корень числа или количества. Когда Мастон заканчивал его длинной горизонтальной чертой, вот так:


???????

казалось, что эта протянутая рука выходит за пределы чёрной доски и угрожает всему миру, грозит всё подчинить себе.
Не подумайте только, что математические познания Мастона ограничивались пределами элементарной алгебры. Нет! Ни диференциальное, ни интегральное исчисления не были ему чужды; твёрдой рукой выводил он знаменитый знак интеграции, которым обозначают сумму бесконечного числа бесконечно малых элементов, букву простую и всё же страшную:


?

Словом, для Мастона в этой науке не было преград и пределов.27
Таков был уважаемый секретарь Пушечного клуба. И вот почему его друзья, возлагая на Мастона решение какогонибудь вопроса, требующего математических познаний, вполне доверялись ему. Вот почему Мастону было поручено членами Пушечного клуба решить задачу о полёте пушечного ядра на Луну! И вот почему украшенный ореолом славы он пленил сердце Еванжелины Скорбит.
Впрочем, в данном случае, то есть в решении проблемы овладения Северным полюсом, Мастон не предвидел для себя особых трудностей. Предстоящая задача, очень сложная для всякого другого, для него была сущим пустяком.
Да, Мастону можно было довериться! Даже в таком деле, где ошибка могла обойтись в миллионы долларов! Никогда ещё во всю свою жизнь, начиная с детского возраста, когда его юная голова работала над решением какойнибудь несложной арифметической задачи, не сделал он ни единой ошибки даже на тысячную долю микрона28. И если бы когдалибо в жизни с ним случилась подобная беда, он, не колеблясь, пустил бы пулю в свой гуттаперчевый череп.
Нам важно было остановить внимание читателей именно на этой особенности Мастона. Прежде чем продолжать рассказ, необходимо вернуться к событиям, которые произошли несколько недель назад.
Почти за месяц до опубликования известного читателям объявления о продаже Северного полюса, обошедшего Старый и Новый свет, Мастон получил поручение сделать все нужные для своего проекта вычисления.
Секретарь Пушечного клуба уже много лет жил в доме № 179, на Франклинстрите – одной из самых тихих, спокойных улиц Балтиморы, вдали от беспокойных деловых кварталов города. Здесь к нему не достигал шум толпы, столь ему ненавистный.
Не имея никаких средств, кроме небольшой пенсии артиллерийского офицера в отставке и жалованья секретаря Пушечного клуба, Мастон занимал очень скромное жилище, известное под названием Баллистиккоттеджа. Он жил один, с слугой, которого он иначе не звал, как ПлиПли – прозвище, достойное старого артиллериста. В сущности, это был не слуга, а скорее друг. Старый служакабомбардир ухаживал за своим хозяином, как ухаживал он когдато за своей пушкой.
Мастон причислял себя, и не без основания, к закоренелым холостякам, давно усвоившим убеждение, что если на свете и можно ещё существовать, то исключительно человеку, не связавшему себя брачными узами. Если он жил так одиноко в своём Баллистиккоттедже, то по доброй воле. Ему стоило только выразить малейшее желание, и одиночество его мгновенно сменилось бы на жизнь вдвоём, а его скудные средства – на миллионное состояние. Он не мог сомневаться в том, что миссис Скорбит сочла бы за счастье… Но в томто и дело, что сам Мастон, по крайней мере до сей поры, не мог счесть за счастье…
Баллистиккоттедж был простым домиком в два этажа: нижний этаж состоял из гостиной с верандой, из столовой и пристройки, прилегающей к дому, в которой помещались кухня и кладовая. Во втором этаже была спальня, окнами на улицу, и кабинет почтенного математика, выходивший окнами в сад; это было тихое убежище, в стенах которого было сделано столько вычислений, что им позавидовали бы Ньютон, Лаплас и Коши29, взятые вместе.
Великолепный дом, занимаемый вдовой Скорбит, представлял совершенную противоположность скромному коттеджу её друга. Он находился в одном из самых богатых кварталов Ньюпарка и затейливой своей архитектурой, с резными балкончиками и колоннами, не то в готическом стиле, не то в стиле ренессанс, своими роскошно меблированными гостиными, высокой залой, картинной галереей, в которой преобладала французская живопись, лестницей на две стороны, наконец всей обстановкой богатого дома – невольно приковывал к себе внимание. Позади дома тянулся прекрасный сад, с лужайками, с большими деревьями и фонтанами. А над ним возвышалась башня, на которой развевался голубой с золотом флаг миссис Скорбит.
Целых пять километров, если не больше, отделяли особняк в Ньюпарке от Баллистиккоттеджа. Чувствовать себя на столь далёком расстоянии от друга было слишком тяжело для Еванжелины Скорбит, и, по её настоянию, оба дома были соединены прямым телефонным проводом. Это позволяло их обитателям разговаривать друг с другом в любой час дня и ночи. Разговаривающие, правда, не могли видеть один другого, но слушать – сколько угодно. Никто, вероятно, не удивится, если мы скажем, что миссис Скорбит чаще вызывала к телефону Мастона, чем Мастон – миссис Скорбит. Когда в кабинете математика раздавался телефонный звонок, он нехотя оставлял свою работу, не спеша подходил к телефону и, проворчав чтото на дружеское приветствие миссис Скорбит, спешил вернуться к своим расчётам. Телефонная проволока, надо полагать, несколько смягчала резкий тон Мастона, так как богатая вдова отходила от аппарата вполне удовлетворённой.
3 октября, после окончательного, довольно продолжительного совещания, секретарь Пушечного клуба простился с товарищами и удалился в свой домик с целью приняться за работу. Важное дело, порученное ему, состояло в том, чтобы сделать вычисления по механике, относящиеся к предполагаемой эксплоатации каменноугольных копей в области полярных льдов.
На эти вычисления Мастон предполагал употребить не меньше семивосьми дней. Чтобы избежать помехи в занятиях, было заранее условлено, что в это время никто не будет беспокоить математика в его домике. Такого рода решение было большим горем для Еванжелины Скорбит, но… она вынуждена была покориться. Накануне добровольного затворничества Мастона к нему зашли, в последний раз, Барбикен, Николь, Билсби и ещё несколько членов Пушечного клуба, чем воспользовалась миссис Скорбит и тоже присоединилась к друзьям математика.
– Нет сомнения, дорогой Мастон, что успех за вами! – сказала она ему, прощаясь.
– А главное, Мастон, смотрите, не сделайте ошибки! – улыбаясь, шутливым тоном прибавил Барбикен.
– Разве можно допустить, что Мастон ошибётся!.. Да что вы!.. – воскликнула вдова, оскорблённая за своего друга.
После обмена дружескими рукопожатиями, нескольких сдержанных вздохов вдовы, пожеланий полного успеха и просьб не изнурять себя чрезмерной работой, все простились и ушли. Дверь Баллистиккоттеджа была заперта на двойной замок, и ПлиПли получил приказание до нового распоряжения не принимать ни единой души, хотя бы явился сам президент Соединённых Штатов.
Первые два дня своего затворничества Мастон посвятил обдумыванию данной ему задачи и не брал в руки мела. Он пробежал несколько известных сочинений, содержавших сведения об элементах Земли, её массе, плотности, объёме, форме, движении вокруг оси и вокруг Солнца, – словом, всё то, что должно было лечь в основание его вычислений. Вот те данные, с которыми нелишне будет познакомить и читателей30.
Форма Земли: эллипсоид, большая полуось которого равна 6 378 388 метрам, а малая – 6 356 909 метрам. Таким образом, разница полуосей, вследствие сплюснутости эллипсоида, равняется 21 479 метрам.
Окружность Земли по экватору составляет 40 000 километров.
Поверхность Земли равна приблизительно 510 миллионам квадратных километров. Объём же – около 1083 миллиардов кубических километров.
Плотность Земли приблизительно в пять с половиной раз больше плотности воды.
Время обращения Земли вокруг Солнца совершается в 365 суток с четвертью, что составляет сидерический (астрономический) год, или, точнее, 365 суток 6 часов 9 минут 10 секунд. Скорость составляет 30 километров в секунду.
Каждая точка земной поверхности на экваторе при обращении Земли вокруг оси пробегает 465 метров в секунду.
За единицы длины, силы, времени и угла Мастон принял метр, килограмм, секунду и центральный угол, соответствующий дуге круга, равной радиусу.
5 октября, около пяти часов пополудни, – дело идёт о важных событиях и необходимо быть точным, – почтенный математик, обдумав всё зрело, приступил, наконец, и к письменным выкладкам. Начал он с числа, выражающего окружность большого круга Земли, иначе сказать, – с экватора.
Чёрная доска, на полированной дубовой подставке, стояла в углу кабинета, и свет падал на неё из окна, выходящего в сад. На рейке внизу доски лежали аккуратно сложенные мелки. Тут же, слева, висела и намоченная губка. Своей правой рукой с крючком математик будет чертить и писать.
Прежде всего Мастон начертил необыкновенно правильно и отчётливо круг, изображающий нашу планету. Чтобы сферичность фигуры выступала рельефнее, лицевая, видимая линия экватора была обозначена непрерывной линией, а заслонённая, невидимая – пунктиром. Земная же ось, начинаясь у полюсов, шла в виде перпендикуляра к плоскости экватора и на концах обозначена была буквами N и S.
Затем в углу доски Мастон написал число


40 000 000

длину окружности Земли в метрах.
Покончив с этим, математик стал перед доской, собираясь приступить к вычислениям. Он так углубился в свои занятия, что не обратил внимания на состояние неба, с полудня покрывшегося тёмными грозовыми облаками. Уже больше часа собиралась гроза, которая обычно оказывает сильное влияние на организм людей и животных. По темносерому свинцовому небу, низко опустившись над городом, медленно плыли тучи. Вдали раздавались раскаты грома. Два или три раза молния зигзагами прорезала душный воздух.
Но Мастон, всё больше углубляясь в занятия, ничего не видел и не слышал. Вдруг тишина кабинета была нарушена резким звонком телефона.
– Этого ещё недоставало! – проворчал Мастон. – Вот они, люди! Никогдато от них не отделаешься! Нельзя в дверь, так по телефону!.. Нечего сказать, прекрасное изобретение для людей, ищущих покоя!.. Ну, да я положу этому конец: велю разъединить телефон на всё время, пока буду занят!..
С мелом в руке он не спеша подошёл к телефону.
– Что нужно? – спросил он.
– Сказать вам несколько слов!.. – ответил женский голос.
– Кто говорит?
– Неужели, милый Мастон, вы не узнали моего голоса?.. Это я, миссис Скорбит!..
– Миссис Скорбит!.. Она, кажется, никогда не оставит меня в покое!..
Последнее замечание, не особенно лестное для вдовы, было сказано на таком расстоянии от аппарата, что не могло долететь до телефона. Зная, что ответить всётаки следует, Мастон сказал более любезным тоном:
– А, это вы, миссис Скорбит?
– Да, да, это я, мистер Мастон!
– Что угодно от меня, миссис Скорбит?
– Предупредить вас, что над городом сейчас разразится страшная гроза!..

Скачать книгу: Вверх дном [0.12 МБ]